Краткое слово в ответ на бред сивого «академика»

Заявление Рамзана Кадырова о роли Имама Шамиля в Кавказской войне, не открыло ничего нового и доселе неизвестного. Можно было бы пропустить мимо ушей. Мнение генерала Власова, советских партизан как бы тоже не особо беспокоило.

Но обо всём по — порядку. Из слов Кадырова  выходит следующее. Вооруженная до зубов русская армия, пришла на Кавказ для того, чтобы установить порядок, научить правильному пониманию Ислама, сусальничать, раздавать гуманитарную помощь, строить и созидать. Чеченский народ с радостью встречал генерала Ермолова, братался с русской солдатнёй, требовал ввести крепостное право, записывался кто в постельничьи, кто в половые, а кто и вовсе в бурлаки. Те, что понахрапистее  и потолще мордой,  со словами: «я царя — батюшку  люблю дон. Я его уважаю дон, я за него жизнь отдам, дон» уже примеряли кресты, терлись шкурой об шкуру Ермолова, писали челобитные и заверяли в вечной любви и преданности. И не было бы никаких проблем и всё бы складывалось чудесно, если бы в дело не  вмешался имам Шамиль и не взбаламутил чеченцев на сопротивление, что привело к тому, что «за годы пребывания Шамиля в Чечне численность чеченского народа сократилась более чем в два раза, а количество мужчин уменьшилось на 70%.». То есть, наущаемые Шамилём, чеченцы вместо того, чтобы благодарить своих благодетелей и заключить мир с Россией,  начали на них нападать, что и привело к столь трагическим последствиям.

Можно было бы не опускаться на уровень мнения  «ахмат — силоса», если бы не одно но. Это же мнение, в разных интерпретациях бытует в головах и тиражируется на различных площадках в социальных сетях.  Оно переплетается с другим, культивируемым и активно пропагандируемым на сегодняшний день.

Посмертное шельмование  имама Шамиля, подразумевает ничто иное, как обеление оккупантов. Перекладывание вины за оккупацию и геноцид на плечи будь то имама  Шамиля или Шамиля Басаева, Докки Умарова или Хаттаба, по сути есть ни что иное, как попытка реабилитации   банд оккупантов, убийц, насильников,  мародеров, породистых вырожденцев и дегенератов, вонючим потоком впервые хлынувших наводить  «порядок»  на Кавказе ещё 400 лет назад.  Да Шамиль не был идеальным, но зачастую обвинения в его адрес противоречат историческим фактам и здравому смыслу.

Во — первых, чтобы там не мычал Кадыров,  но отношение  русской власти, и соответственно русской армии к чеченцам сформировалось ещё задолго до того, как имам Шамиль был переселился в Чечню. Во всевозможных записках, приказах, формулярах чеченцы описывались не иначе,  как «хищники», «бандиты», «злодеи». Это общеизвестный факт. Это было и до Шамиля и после. (1).(2). (3).

В условиях реальной войны, эти приказы и формуляры выливались в массовые убийства, захваты территорий, депортации, сожжения аулов и многое другое, с чем обычно русский мир наведывается  в гости к соседям. По мнению Кадырова,  вина имама заключается  ещё  и в том, что до переселения в Чечню, по сеансам телепатической связи, он призывал чеченцев к войне, чем вынуждал русских солдат убивать чеченских мужчин, женщин и детей, и сжигать их дома и посевы. Но на этом злодей Шамиль не успокоился. Даже покинув этот бренный мир, он продолжал натравливать чеченцев на мирных чекистов, советских солдат, политработников, на федералов, на генерала Шаманова, чем спровоцировал депортацию в Казахстан, резню в Самашках, бомбардировки чеченских сёл, антитеррористические операции, зачистки, пытки в концлагерях и многое многое другое. Слова Кадырова следует именно так и понимать.

Во — вторых, никогда в мировой истории, мир заключённый с оккупантами не сулил  сохранение бытовавших до его прихода правовых и соответственно  ментальных  норм. А мир с русским оккупантом так тем паче. Правило: «чья земля — того и вера» действует, увы,  без исключений. Чеченцы того времени, в отличии от немалого количества нынешних, включая Кадырова, это прекрасно понимали. Оказавшись перед выбором, либо Ислам и сражение, либо блокпосты, магазины «водка — вино — пиво», поп с кадилом, «ольгабузова» и развешанные в мечетях портянки, как и подобает мусульманам и мужчинам, они выбрали первое. Все разговоры о том, что чеченцы, поверив  козням Имама Шамиля и развесив уши, словно безмозглое стадо пошли на убой, что Шамиль чуть ли не из под палки заставлял чеченцев воевать против России, являются оскорбительными и задевающими честь героев и мучеников этого народа.

Ничем иным, как оскорблением их памяти, являются досужие сплетни  о том, что они вышли на сражение руководствуясь чем то иным, помимо любви к Аллаhу и Его Посланнику (да благословит его Аллаh и приветствует), чем то иным помимо религиозного  долга, чем то иным, помимо желания защитить честь этой Религии и свою собственную честь. Кому как, но мне очень хочется верить в то, что  в выборе чеченского народа между сражением и унижением, между честью и бесчестьем, имам Шамиль не играл абсолютно никакой роли.

В — третьих. Отношение русских оккупационных властей к мусульманским этносам Кавказа никогда не было да и не могло быть ни уважительным, ни тем более гуманным. Дошедшие до нас исторические материалы,  свидетельствуют об этом недвусмысленно и ясно. И конечно глупо, непростительно глупо предполагать то,  что сопротивление врагу стало причиной испытаний. Покорность врагу никогда не являлась причиной сохранения безопасности и жизни. Примеры уйгуров в Китае или народа рохинджа в Мьянме,  тому наглядное доказательство. Тем более, что русские  генералы, да и историки никогда не скрывали ни целей Кавказской войны, ни методов её ведения.  (4) (5). Цель  вторжения на Кавказ заключалась либо в истреблении, либо изгнании мусульманских этносов и заселение их территорий русским населением, что в общем то и не скрывалось никогда и никем. И только грязный вероотступник или полный глупец может переложить  вину за истребление народов, с плеч убийц и палачей, на плечи муджахидов и их амиров. В то время, когда Чечня была свободной, а Кадыров сидя на корточках,  грыз семечки, личность имама Шамиля не обсуждалась вообще. Никто из чеченских муджахидов, мужчин,  с которыми принято ассоциировать чеченцев,  не обсуждал то, кем был Шамиль, хотя прав на это они имели куда больше, чем Кадыров или подобные ему. Они об этом не говорили. А мнение остальных  — это всего лишь попытка оправдать либо собственное предательство, либо собственный спринт — забег  в Европу.

Участник Кавказской войны Лев Толстой в «Хаджи — Мурате» описывая набег «русского мира» и его последствия на чеченский аул Махкеты, ясно даёт понять то,  кем чеченцы считали Шамиля. Тем, кто злословит и обвиняет имама в уничтожении чеченцев, в том, что он вовремя не заключил мир, или в том, что он принуждал чеченцев воевать против России, следует об этом знать и помнить.

«Бутлер с своей ротой бегом, вслед за казаками, вошел в аул. Жителей никого не было. Солдатам было велено жечь хлеб, сено и самые сакли. По всему аулу стелился едкий дым, и в дыму этом шныряли солдаты, вытаскивая из саклей, что находили, главное же – ловили и стреляли кур, которых не могли увезти горцы. Офицеры сели подальше от дыма и позавтракали и выпили. Фельдфебель принес им на доске несколько сотов меда. Чеченцев не слышно было. Немного после полдня велено было отступать. Роты построились за аулом в колонну, и Бутлеру пришлось быть в арьергарде. Как только тронулись, появились чеченцы и, следуя за отрядом, провожали его выстрелами.

Аул, разоренный набегом, был тот самый, в котором Хаджи-Мурат провел ночь перед выходом своим к русским.

Садо, у которого останавливался Хаджи-Мурат, уходил с семьей в горы, когда русские подходили к аулу. Вернувшись в свой аул, Садо нашел свою саклю разрушенной: крыша была провалена, и дверь и столбы галерейки сожжены, и внутренность огажена. Сын же его, тот красивый, с блестящими глазами мальчик, который восторженно смотрел на Хаджи-Мурата, был привезен мертвым к мечети на покрытой буркой лошади. Он был проткнут штыком в спину.

Благообразная женщина, служившая, во время его посещения, Хаджи-Мурату, теперь, в разорванной на груди рубахе, открывавшей ее старые, обвисшие груди, с распущенными волосами, стояла над сыном и царапала себе в кровь лицо и не переставая выла. Садо с киркой и лопатой ушел с родными копать могилу сыну. Старик дед сидел у стены разваленной сакли и, строгая палочку, тупо смотрел перед собой. Он только что вернулся с своего пчельника.

Бывшие там два стожка сена были сожжены; были поломаны и обожжены посаженные стариком и выхоженные абрикосовые и вишневые деревья и, главное, сожжены все ульи с пчелами. Вой женщин слышался во всех домах и на площади, куда были привезены еще два тела. Малые дети ревели вместе с матерями. Ревела и голодная скотина, которой нечего было дать. Взрослые дети не играли, а испуганными глазами смотрели на старших.

Фонтан был загажен, очевидно нарочно, так что воды нельзя было брать из него. Так же была загажена и мечеть, и мулла с муталимами очищал ее.

Старики хозяева собрались на площади и, сидя на корточках, обсуждали свое положение. О ненависти к русским никто и не говорил. Чувство, которое испытывали все чеченцы от мала до велика, было сильнее ненависти. Это была не ненависть, а непризнание этих русских собак людьми и такое отвращение, гадливость и недоумение перед нелепой жестокостью этих существ, что желание истребления их, как желание истребления крыс, ядовитых пауков и волков, было таким же естественным чувством, как чувство самосохранения.

Перед жителями стоял выбор: оставаться на местах и восстановить с страшными усилиями все с такими трудами заведенное и так легко и бессмысленно уничтоженное, ожидая всякую минуту повторения того же, или, противно религиозному закону и чувству отвращения и презрения к русским, покориться им.

Старики помолились и единогласно решили послать к Шамилю послов, прося его о помощи, и тотчас же принялись за восстановление нарушенного». 

В — четвёртых. О том, как происходило пленение Имама Шамиля,  и что этому предшествовало, можно говорить долго, но боюсь это не будет иметь ни смысла, ни перспективы. Из достоверных источников известно то, что Чечня к тому времени была залита кровью, сожжена, опустошена и разграблена. Многие общества, в Дагестане и Чечне объявили о своей покорности оккупантам. Из его наибов, в том числе и чеченских,  кто принял Шахаду, кто за кресты и коврижки свернул на путь Ахмат — хаджи Кадырова. В Гунибе он остался с небольшой группой мюридов, женщинами и детьми. К тому времени ресурсов   для сопротивления, и соответсвенно ведения переговоров на равных, не осталось вообще. Спор о том, был ли это выход на переговоры, как пишут историки или была ли это добровольная сдача в плен, как поют певцы — хабашиты, как я уже сказал, не имеет смысла.

Да, Шахада лучше. И с этим трудно не согласится.

Но извините меня, когда более 30 лет воевавшего имама, обсуждает  Кадыров не убивший ни одного русского ни в 16, ни в 26, ни в 36, или слинявший в Европу евроинтеграл, это не может не вызывать улыбку, и вполне резонный вопрос: «о чём может говорить мужчина без прописки?». Когда увешанный крестами, лауреат премий и почетный член академии наук, российский  генерал Кадыров, обвиняет имама Шамиля в принятии российского гражданства (тогда это называлось верноподданством) , что что после отбытия в Мекку,  ему вдогонку был отправлен дворянский титул, это также вызывает недоумение.  Если Шамиль,  после своего пленения занявший нейтральную позицию — предатель, то разве не логично было бы обвинить в предательстве весь список тех его наибов, которые добровольно перейдя на сторону врага, заняли далеко не нейтральную позицию? Разве не логично было бы обвинить в предательстве предводителей тех обществ, которые не слушая призывов Шамиля, изъявляли желание прекратить сопротивление? Не хочу уподобляться ни евроинтегралам, ни тем более Кадырову и поэтому не спешу с обвинениями. Тут ведь надо понимать то, что за 25 лет сопротивления , а Чечня беспрерывно воевала с 1819 года, ресурс сопротивления наших народов иссяк полностью. Люди устали от войны, люди устали от её следствий и рецидивов, и поэтому хотели какого угодно, но только мира. Заслуживают ли они порицания за это? И мы ли те люди, кому позволено их порицать?

И в заключении. Мнение Кадырова нас вообще  интересовать не должно. В выдуманной им «реальности» все, кто не предал, не свернул, не полюбил путина  — шайтаны, наркоманы  и  террористы. Имаму Шамилю повезло больше. Кадыров его уважает…..Хотя большего оскорбления, чем уважение Кадырова, трудно себе представить.

Гулям Мухаммад Дагестанский.

Добавить комментарий

Your email address will not be published.

*